Очень чудное мгновенье
– Какое произведение самое загадочное в мире? – таким вопросом встретил нас замечательный литературовед С.Д. Чихалёв. Мы застали его за письменным столом. Повсюду в кабинете – книги и рукописи. Краем глаза мы успели заметить конверт с иностранной маркой, случайно оставленный на видном месте. Три года назад он лежал здесь же.
– Редкий читатель понимает хотя бы общеизвестные строки, – говорит исследователь. – Например, "Мой дядя самых честных правил... уважать себя заставил". Всем кажется, будто дядю уважали за честность. А Пушкин использовал строку Крылова: "Осёл был самых честных правил". Заставил себя уважать – значит, умер. О мёртвых не отзываются плохо.
Сергей Дмитриевич – основоположник новой науки, первым трудом которой явилась его диссертация "Конкретика семантики поэтики А.С. Пушкина". В некоторых источниках название указано неверно: "Семантика конкретики поэтики". Не следует также путать диссертацию с позднейшей монографией "Поэтика конкретики семантики".
– А Крылов? – продолжает учёный. – "Попрыгунья-стрекоза лето красное пропела". Хоть бы кто-нибудь задумался: стрекоза не прыгает и не поёт! И по своей величине она никак не могла проситься в дом к муравью. Крылов попросту ошибся. Он переложил басню француза Лафонтена, тот шёл от грека Эзопа. В тех тёплых странах живут цикады. Наш баснописец взял подобное же насекомое – кузнечика, но за стрёкот назвал его стрекозой. Как дворянин и горожанин, Крылов знал природу лишь в общих чертах.
Честно сказать, нам было известно, какое произведение самое загадочное. При широчайшем кругозоре Сергея Дмитриевича всё же основной объект его исследований – первая строфа знаменитого пушкинского "Я помню чудное мгновенье…". Пусть никого не удивит столь узкая специализация – такова современная наука.
– Что такое мгновенье? – спрашивает он. – Или миг. В первоначальном значении это движение век, человек мигает. Но как поэт мог что-либо запомнить, если он как раз мигнул? Кое-кто за рубежом – в частности, в арабских эмиратах – полагает, будто Пушкин подмигнул Анне Петровне Керн. А другим глазом смотрел. Эта гипотеза опровергнута в моей работе "Жмурки с разведёнкой".